Сила популистов,или почему избиратели любят обещания

Сила популистов,или почему избиратели любят обещания

Марин Ле Пен и Дональд Трамп

Но трудно с уверенностью утверждать, что в ноябре была высшая точка популистских настроений без понимания первоначальных причин их распространения.

Легче всего объяснить появление большого количества политиков-радикалов глобальным финансовым кризисом. Исследования показывают, что избиратели чаще голосуют за экстремистские партии, в первую очередь правого толка, в первые годы после кризиса.

Депрессия породила в XX веке одни из самых опасных и радикальных популистских движений. Но факты не совсем поддерживают эту теорию.

В Европе, к примеру, популярность популистских партий уверенно растет с 1980-х гг. Более того, популистский гнев в Старом Свете редко направлен на финансы. Торговля и миграция — их наиболее популярные цели.

Лозунги самой последней популистской волны — победа Трампа и Brexit — имели лишь косвенную связь с финансовым кризисом.

Конкурирующие теории объясняют рост популизма глубокой культурологической незащищенностью, появившейся благодаря демографическим и социальным изменениям.

В готовящемся к публикации исследовании Наома Гидрона и Питера Халла утверждают, что успех правых политиков основан на снижении субъективного социального статуса белых мужчин.

Экономические трудности и относительно позитивные изменения в воспринимаемом статусе других групп, таких как женщины и расовые меньшинства, по всей видимости, лишь усиливают чувство мужской незащищенности.

В проведенном исследователями опросе около 2010 американских женщин без университетского диплома опережают мужчин с таким же образованием в личной оценке своего места в социальной иерархии.

Мужское восприятие своего социального статуса также снизилось в Европе. Исследование связывает падение статуса с поддержкой популистов правого толка. Но и это, похоже, лишь частичное объяснение.

Также поражает недавний всплеск популизма левого толка, отмечает британский журнал The Economist.

Третье объяснение приводится в новом исследовании Дани Родрика из Гарвардского университета, который призывает учитывать роль глобализации. По его мнению, популизм становится более привлекательным вместе с расширением глобальной интеграции.

Происходящее с ней сокращение таможенных пошлин приносит меньший рост ВВП, чем при прошлых понижениях, а также приносит менее ощутимую потребительскую выгоду, но подобные сокращения крайне негативно отражаются на наиболее уязвимой части рабочих. В конце концов подобная асимметрия ведет к ответной реакции.

Форма этой реакции зависит от того, какой вид интеграции является наибольшим раздражителем. Недовольство торговой и финансовой интеграцией часто порождает левый популизм, который использует в своих целях классовое расслоение общества; латиноамериканский популизм относится как раз к этой категории.

Когда миграция становится источником дестабилизации, популярность приобретает популизм правого толка, который эксплуатирует этническое и религиозное различие.

Так, к примеру, в Европе популисты более враждебны к свободному передвижению людей, чем к свободной торговле.

Сила популистов,или почему избиратели любят обещания

Все эти теории выглядят убедительными (и совместимыми). Но они, тем не менее, не лишены изъянов. Негативное отношение к правящей элите — определяющая характеристика любого популистского движения, в то же время не всегда ясно, почему ведущие партии не реагируют на рост недовольства.

Луиджи Гисо, Хелилсим Херрера и Массимо Марелли в своем новом исследовании предлагают ответ на этот важный вопрос. Ведущие партии, считают ученые, не могут адекватно реагировать на озабоченность избирателей из-за своего уважения к институциональным ограничениям, таким как правила Евросоюза.

Если есть что-то общее в политике Трампа, Brexit и европейских популистов, то это обещание разрушить все эти ограничения. Но спровоцированный недовольством существующих институтов рост популярности популистов поднимает другой важный вопрос: если эти институты так важны, то почему люди ими так недовольны?

Авторы исследования считают, что популисты делают акцент на краткосрочной выгоде развала институтов и преуменьшают его долгосрочные последствия. Это точно характеризует бесшабашную расточительность Уго Чавеса в Венесуэле.

В какой-то степени «популизм» — это другое слово для неортодоксальности.

Политики сдерживаются самыми различными вещами — от международных институтов и изменчивости рынка капитала до идеологических обязательств и конкретных теорий экономического роста. Подобные ограничения не всегда разумны — вспомним, к примеру, беспощадные путы золотого стандарта.

Иногда не так легко определить, какие из них приносят больше пользы, чем вреда.

При этом недовольство избирателей ставит все их под угрозу. И если политики не могут удовлетворить разочарованных граждан из-за существующих ограничений, то отвергающие институты популисты очень скоро начнут свое новое победоносное шествие.
Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *